б шествия и мавзолеи, поклонений &n..
нутренним чувством, и для того, чтоб удовлетворить оное, сказав первойсвоей жене, что он едет в польские свои деревни для ос-мотрения оных, поехали, прибыв в Нарву, оставил свою пово..
- Значит, вы не хотите? - Я вам уже вчера сказал. Я не могу...
Линия 8 - элитный дизайн квартир по низким ценам.
Переплёт документов
Фирма предоставляет архивные услуги: строгая конфиденциальность. Огромный опыт работы.
www.mosarchiv.ru
Другие книги автора:
«Звездный час Уилта», закладка на странице 35 (прочитано 18%)
Анна Андерсен. Жил-был Уилт
Носил скучные костюмы, преподавал классическую прозу в английском ПТУ мясникам и штукатурам.
А во время прогулок с собакой обдумывал план убийства своей активной толстой жены.
Так, многообещающе и со вкусом, начинается роман английского сатирика Тома Шарпа «Уилт».
А дальше…
По идее, дальше могло случиться все, что угодно.
Автор мог превратить Уилта в провинциального английского Чикатило; мог написать романтическую историю о любви Уилта к студентке (или, для поднебесного рейтинга, к студенту); мог, наконец, отправить его в паломничество по святым местам: Ливерпуль, Дублин, Манчестер.
Том Шарп поступил с Уилтом гораздо хуже: он оставил всё как есть, добавив для правдоподобия парочку соседей-американцев с сексуальными девиациями, придурковатого полицейского инспектора (у Холмса была бы изжога) и приходского священника-пьяницу.
Из этой уморительной мешанины получился остроумный и несерьезный роман об Одиночестве, Трагедии Маленького Человека и Бунте Против Системы.
Конечно же, Уилт попадает в различные передряги.
Конечно же, он не выпутывается из них с честью.
Конечно же, окружающие считают его опасным маньяком и себе-на-уме подонком.
Конечно же, они правы.
Уилт, тихоня и неудачник, чей бунт против обстоятельств заключается в привычке мочиться в только что залитый антисептиком унитаз, просто не может не уронить в строительную яму надувную куклу в одеждах своей жены.
Рабочие, страдающие от врожденного синдрома утреннего похмелья, просто не могут не принять эту куклу за миссис Уилт и не залить ее нечаянно бетоном.
Полицейский инспектор, мечтающий о Громком Деле, просто не может не ухватиться за дело о пропаже миссис Уилт, так некстати не оказавшейся дома.
При всей внешней простоте и наличии «шуток по низам» роман не так прост. Автор создает пародию и ставит под вопрос ценность заезжих «современных веяний» - эмансипации, интеллектуальных вечеринок и йоги по вторникам.
Шарп пишет классическую «комедию положений и делает это так динамично и весело, что читатель поневоле превращается в зрителя: при минимально затраченном воображении можно увидеть даже начальные титры «Уилта».
Правда, чтобы увидеть имя режиссера, нужно обладать даром предвиденья – «Уилт», к моему большому сожалению, еще не экранизирован.
Приходится довольствоваться «Бойцовским клубом».
Тем временем:
...
Но одно дело - уловить образ как образ, и совсем другое - задуматься о его природе вообще. Единственным средством построения правильной теории образа было бы суровое воздержание от каких бы то ни было предположений, не имеющих непосредственного источника в рефлексивном опыте, поскольку существование в образе весьма трудно уловимый модус бытия. Чтобы схватить его, надо напрягать ум и, главное, уметь избавляться от нашей, почти непреодолимой привычки конституировать все модусы существования по типу существования физического. Здесь особенно велик соблазн их смешения, т.к. лист бумаги в образе и в реальности есть один и тот же бумажный лист в двух различных планах существования. Как только наш ум отвращается от чистого созерцания образа как такового, и мы начинаем размышлять о нем, не прибегая к образам, не образуя их, что-то сдвигается, соскальзывает. И от утверждения единства сущности образа и объекта мы переходим к утверждению тождества их существования. Из того, что образ есть объект, делается вывод, что он и существует как объект. Тем самым конституируется наивная метафизика образа, превращающая его в копию вещи. Причем, такую копию, которая сама существует как вещь. И в результате лист бумаги «в образе» наделяется теми же самыми качествами, что и лист бумаги как таковой, «в подлиннике». Теперь он инертен и более не существует только для сознания, он существует «в себе», возникает и исчезает по собственной прихоти, а не по воле сознания; переставая восприниматься, он не перестает существовать, продолжая вовне сознания вести себя как вещь. Эта метафизика, или, скорее, наивная онтология присуща всем. Отсюда и любопытный парадокс: тот же самый человек, не обладающий психологической культурой, который только что заявлял нам о своей способности принимать образы непосредственно за образы, теперь добавляет, что он их видит, слышит и т.д. Дело здесь в том, что первое его утверждение проистекает из спонтанного опыта, а второе - из наивно сконструированной теории...
ресурс Том Шарп (Thom Sharp)
