Дулут лежал далеко за бескрайней голубизной озера в горах Миннесоты. И там приключилась с ним удивительная история. А сейчас он сунул палец в рот, послюнил его и подставил руку ветру...
Его пальцы нашарили что то вроде полки, а после и выключатель. Его взору предстал туалет со всеми принадлежностями: полотенца, салфетки, мыло, пластиковые кувшины для кофе, шампуни...
. Г у р е в и ч. Оба живы, и обоих зовут... Д о к т о р. Интересно, как их зовут. Г у р е в и ч...
Смотрите также:
Entrevistas a Tom Sharpe (Spanish)
Вы читаете «Блотт в помощь», страница 1 (прочитано 0%)
«Звездный час Уилта», закладка на странице 35 (прочитано 18%)
«Оскорбление нравственности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
В. Ланчиков, перевод с английского, 1995
Посвящается Джеффу Милларду
1
Сэр Джайлс Линчвуд, член парламента от Южного Уорфордшира, расположился
у себя в кабинете и закурил сигару. В саду за окном цвели тюльпаны и
примулы, на лужайке копошился дрозд, а в безоблачном небе сияло солнце.
Вдалеке виднелись утесы, между которыми бежала река Клин. Клинская теснина.
Но красоты природы не трогали сэра Джайлса. Он размышлял совсем о
других материях: о деньгах, о миссис Фортби, о разладе между мечтой и
действительностью. Да и вид из окна не так уж радовал глаз: среди красот
природы затесалась леди Мод, а у какого человека в здравом уме повернется
язык причислить ее к красавицам? Грузная, дюжая - кто-то очень метко назвал
ее "роденовской женщиной". Впрочем, собрав всю свою беспристрастность, на
какую он был способен после шести лет супружества, сэр Джайлс признавал:
есть в этой монументальности и что-то привлекательное. Вообще он не слишком
щепетильничал насчет внешности. Он и капитал-то нажил благодаря способности
разглядеть выгоду за самым невзрачным фасадом и мог с полным правом
похвастаться, что ни один домовладелец в Лондоне не вышвырнул на улицу
столько неплатежеспособных жильцов, сколько он. То, что леди Мод не
красавица, еще полбеды. Семейную жизнь сэра Джайлса омрачало другое: его
бесил характер жены, ее невероятный гонор. И еще мысль, что ему суждено до
конца своих дней жить с супругой, от которой не уйти, в доме, который не
продать.
Мод, урожденная Хэндимен, всю жизнь провела в родовом гнезде, в
Хэндимен-холле. Это был огромный, просторный особняк: двадцать спален,
бальный зал с покоробившимся полом, водопроводная система, от которой
ценители технических раритетов просто млели, а сэр Джайлс по ночам не мог
уснуть, центральное отопление, которое прежде пожирало тонны угля, а теперь
поглощало мегагаллоны мазута. Построенный в 1899 году и обставленный
чудовищной мебелью во вкусе того времени, Хэндимен-холл призван был
возвестить миру, что Хэндимены вышли в знать. Правда, ненадолго. Своим
взлетом они были обязаны тому обстоятельству, что будущий король Эдуард VII
{Эдуард VII (1841-1910) - король Великобритании с 1901 г. (Здесь и далее
прим. переводчика.)}, дважды гостивший в Хэндимен-холле, по ошибке принял
миссис Хэндимен за горничную (в присутствии члена королевской фамилии у
бедняжки от робости язык отнимался). Дабы загладить нечаянную монаршую
провинность - а также за оказанные услуги, - ее супругу Бальстроуду был
дарован титул пэра.
Тем временем:
... Это было бы куда веселей.
В сущности она очень боялась, как бы викарий не поспешил окончить
проповедь: придется тогда ждать экипажа, - ведь не станет же она месить
грязь в такую погоду. Она рассчитывала, что у викария никак не хватит
голоса на прочтение двухчасовой проповеди, если он будет продолжать в том
же духе; а ее кучер запоздает. Это беспокойство слегка портило ей
благочестивое настроение.
3
Викарий вдруг выпрямился; гневно встряхивая головой, выбрасывая вперед
кулаки, как бы стараясь освободиться от мстительных демонов, он гремел:
- И горе вам, грешницы, если вы не омоете ног Иисуса душистой влагой
угрызений вашей совести, ароматным елеем вашего раскаяния. Внемлите же мне
и с трепетом падите ниц на голые камни. Придите и покайтесь в чистилище,
открытом церковью в эти дни всеобщего сокрушения; сотрите в прах плиты
пола, бия челом, побледневшим от воздержания; терпите голод и холод,
молчание и тьму - и вы заслужите в небесах прощение в лучезарный день
торжества!
При этом страшном взрыве благочестия баронесса забыла о своей тревоге и
медленно кивнула головой, как бы соглашаясь с разгневанным
священнослужителем. Да, она должна взять в руки прутья, укрыться в темном,
сыром, холодном углу и там бичевать себя - в этом для нее не было
сомнений.
Затем она снова углубилась в мечты, замерла в блаженном состоянии
умиленного восторга. Ей было так удобно сидеть на низеньком стуле с
широкой спинкой, протянув ноги на вышитую подушку, чтобы не чувствовать
холодных плит пола. Запрокинув голову, баронесса любовалась церковью, ее
высокими сводами, где клубился дым ладана, глубокими нишами, наполненными
таинственной тенью, чудесными видениями. Неф с золотыми и мраморными
украшениями, обтянутый красным бархатом, похожий на огромный будуар,
освещенный мягким светом ночника, полный волнующих ароматов и как бы
предназначенный для неземной любви, чаровал ее своим сиянием...
ресурс Том Шарп (Thom Sharp)
