Потом Павлуша рассказывал, что ему очень жалко было ее кос, потому что он будто бы уже в те дни заглядывался на нее...
После она говорила себе: "Потому, видно, и сама так быстро обзавелась". Спала в пристройке, в задней части дома...
Бледное, заостренное лицо мужчины с холодными жестокими глазами и ярко красными губами вампира склонилось над распростертой на снегу женщиной...
Смотрите также:
Entrevistas a Tom Sharpe (Spanish)
Вы читаете «Звездный час Уилта», страница 35 (прочитано 18%)
В зоомагазине утверждали, что
эта шальная крыса -- самец, а оказалось, что это какая-то трехнутая
крысоматка.
-- Ах. вот как ты относишься к женскому полу! -- голосила Ева.
-- Расчудесно я отношусь к женскому полу! Но ведь известно же, что
хомячихи...
Ева тут же уличила его в двоедушии:
-- Ага! А намекаешь, что женщинам, дескать, только одно и надо.
-- "Только одно и надо"! Можешь называть вещи своими именами. Наших
грымз ничем уже не удивишь.
-- Это ты кого грымзами обзываешь? Своих родных дочерей?! И слово-то
какое гнусное.
-- Их по-другому и не назвать, -- сказал Уилт. -- А что касается
"родных дочерей", то...
-- Не смей, -- оборвала его Ева.
Уилт не посмел. Если Ева разойдется, добра не жди. Уилт сегодня и без
того натерпелся от бабья.
-- Ладно, извини, -- сказал он. -- Чушь спорол.
-- Да уж, -- Ева утихомирилась и подняла с пола рубашку. -- Кровищи-то!
Как же ты умудрился так новую рубаху испачкать?
-- Поскользнулся в уборной и упал. -- Уилт решил, что о подробностях
пока лучше умолчать. -- Поэтому и запах такой.
-- В уборной? -- недоверчиво спросила Ева. -- Упал в уборной?
Уилт заскрежетал зубами. Черт его дернул за язык! Что-то будет, если
Ева узнает всю правду до конца.
-- Ну да, поскользнулся и упал в уборной, -- подтвердил он. -- Какой-то
кретин оставил на полу кусок мыла.
-- А другой кретин на него наступил, -- Ева запихнула пиджак и брюки
мужа в пластиковую корзину. -- Завтра по пути на работу отдай в химчистку.
-- Хорошо. -- сказал Уилт и направился в ванную.
-- Погоди, туда нельзя. Я еще не вымыла Саманте голову. Нечего тебе там
голиком сшиваться.
-- Я залезу под душ в трусах, -- пообещал Уилт и, забравшись в душевую,
поспешно задернул штору.
Тем временем Пенелопа громогласно сообщала, что хомячихи имеют
обыкновение после случки откусывать у самцов яички.
-- Почему после, а не до? -- бормотал Уилт, по рассеянности намыливая
трусы. -- Вот уж поистине, хотят и рыбку съесть, и...
-- Эй, я все слышу! -- крикнула Ева и пустила горячую воду в ванной.
Вода в душе мгновенно стала ледяной. С отчаянным воплем Уилт закрутил кран и
вылетел из душевой.
-- Папочка намылил трусы! -- радостно запищали близняшки.
Страницы: (187) : <<
Тем временем:
... Сологуб читал свою трагедию "Лаодамия", он
упоминал о том, что на эту же тему написана трагедия И. Анненским. {5} Затем
мне попался на глаза толстый том Эврипида в переводе с примечаниями и со
статьями И. Анненского; {6} помнились какие-то заметки, подписанные членом
ученого комитета этого же имени,- то в "Гермесе", то в "Журнале Министерства
народного просвещения", доходили смутные слухи о директоре Царскосельской
гимназии и об окружном инспекторе Петербургского учебного округа...
Но можно ли было догадаться о том, что этот окружной инспектор и
директор гимназии, этот поэт-модернист, этот критик, заинтересованный
ритмами Бальмонта, этот знаток французской литературы, к которому
Михайловский обращался за сведениями, этот переводчик Эврипида - все одно и
то же лицо? {7}
Для меня здесь было около десятка различных лиц, друг с другом не
схожих ни своими интересами, ни возрастом, ни характером деятельности, ни
общественным положением. Они слились только в тот мартовский день 1909 года,
когда я в первый раз вошел в кабинет Иннокентия Федоровича и увидал гипсовые
бюсты Гомера и Эврипида, стену, увешанную густо, по-старинному,
фотографиями, литографиями и дагерротипами, шкафы с книгами - филология
рядом с поэтами, толстые томы научных изданий рядом с тоненькими
"plaquettes" [брошюрами (франц.)] новейших французских авторов, еще не
проникших в большую публику. Наружность Иннокентия Федоровича гармонировала
с этим кабинетом, заставленным старомодными, уютными, но неудобными
креслами, вынуждавшими сидеть прямо. Прямизна его головы и его плечей
поражала. Нельзя было угадать, что скрывалось за этой напряженной прямизной
- юношеская бодрость или преодоленная дряхлость. У него не было смиренной
спины библиотечного работника; в этой напряженной и неподвижной
приподнятости скорее угадывались торжественность и начальственность. Голова,
вставленная между двумя подпиравшими щеки старомодными воротничками,
перетянутыми широким черным пластроном, не двигалась и не поворачивалась...
ресурс Том Шарп (Thom Sharp)
