В обоих случаях он проявил одинаковую недоверчивость: несколько недель обдумывал сделку. В этом отношении жизнь в человеческом обществе, надо признать, нескол..
В шелках озерных ты висла, янтарной скрипкой пели бедра? В края, где злоба крыш, не кинешь блесткой лесни. В бульварах я тону, тоской песков овеян: ..
Снег перешел в ледяной дождь, но для него это уже не имело значения. Глава 2 К..
Смотрите также:
Entrevistas a Tom Sharpe (Spanish)
Вы читаете «Оскорбление нравственности», страница 1 (прочитано 0%)
«Звездный час Уилта», закладка на странице 35 (прочитано 18%)
Перевод с английского Н. Косолапова
Глава первая
В Пьембурге отмечали день героев, и по такому случаю скромная столица
Зулулэнда, как бывало всегда в этот праздник, демонстрировала
непростительное и безответственное веселье. Цвели и благоухали высаженные
вдоль улиц деревья джакаранды, дома тонули за пышно распустившимися в садах
азалиями, а на сотне флагштоков развевались знамена англичан и буров --
символы бурской войны, позабыть о которой была не в силах ни одна сторона.
Само соседство этих флагов друг с другом подтверждало все еще сохраняющуюся
взаимную враждебность. Две белые общины отмечали свои исторические победы
порознь и в разных частях города. На торжественной службе в англиканском
соборе епископ Пьембурга напомнил своей необычно многочисленной сегодня
пастве, что в прошлом англичане отстояли свободу от посягательств столь
многих и разных ее врагов, как Наполеон, президент Крюгер, германский кайзер
и Адольф Гитлер. В голландской реформистской церкви преподобный Шлахбалс
призывал своих прихожан никогда не забывать о том, что именно англичане
изобрели концентрационные лагеря, в которых во время бурской войны погибли
двадцать пять тысяч женщин и детей -- буров. Иными словами, празднование Дня
героев предоставляло каждому желающему возможность позабыть о настоящем и
разжечь в, себе ненависть, унаследованную от прошлого. Лишь зулусам
запрещалось принимать участие в торжествах, -- отчасти потому, что
считалось, будто у них нет собственных героев, достойных таких почестей. Но
главным образом по причине того что их участие в празднике, по всеобщему
убеждению, привело бы лишь к усилению напряженности в отношениях между
расами в городе.
По мнению комманданта Ван Хеердена, начальника пьембургской полиции,
ежегодные торжества по случаю Дня героев были событием, достойным всяческого
сожаления. Начальник полиции остался в Пьем-бурге одним из тех немногих
африканеров, среди предков или отдаленных родственников которых были герои
бурской войны. Английский солдат застрелил деда Ван Хеердена уже после
окончания сражения под Паардебергом за то, что тот не подчинился приказу о
прекращении огня. Учитывая это историческое обстоятельство, от Ван Хеердена
каждый праздник ожидали речи на тему о героизме, которую он обычно
произносил на митинге националистов, проходившем на стадионе "Воортреккер".
На этот раз, однако, уже в' качестве одного из высших должностных лиц города
начальник полиции должен был присутствовать на торжественной церемонии в
Парке первопоселенцев, где достойные сыны Альбиона называли очередную
деревянную скамью именем одного из тех, кто пал во время зулусской войны,
происходившей примерно на сотню лет раньше войны бурской.
В прошлом Ван Хеердену удавалось избегать подобных выступлений: обычно
он ссылался на невозможность быть одновременно в двух местах.
Тем временем:
... 1985 г.
* * *
Последний день далекого от нас апреля. По глухой пустоши на юго-западе
Англии продвигается цепочка всадников. На эту угрюмую возвышенность весна
еще не добралась, небо затянуто беспросветной хмурью, и от спутников веет
гнетущей тоской, понятной всякому, кто совершал путешествия в это унылое
время года. Торфяник, через который пролегает тропинка, ощетинился
мертвыми стеблями вереска. Поодаль пустошь круто обрывается, и внизу
открывается долина, сплошь поросшая лесом; листья на деревьях еще не
начали распускаться. Дальше местность теряется в сизом тумане, цвет
которого под стать неярким одеждам путников. Воздух застыл в томительном
безветрии. Только далеко на западе в небе сияет тонкая желтая полоска,
внушая надежду на перемену погоды.
Во главе безмолвной кавалькады мужчина лет под тридцать. На нем
темно-коричневый сюртук, сапоги и треуголка с заломленными краями,
обшитыми неброской серебристой тесьмой. Панталоны всадника и ноги его
гнедого коня запачканы грязью, грязь и на одежде его спутников: как видно,
путь их сегодня лежал через болотистые места. Всадник слегка ссутулился,
отпустил поводья и невидящими глазами смотрит на тропинку. За ним на
гладкой приземистой лошадке едет мужчина постарше. Он одет в серый сюртук
и черную шляпу - проще, чем у первого. Этот второй ездок тоже не глядит по
сторонам; дав своей смирной лошадке полную волю, он уткнулся в маленькую
книжицу, которую держит в свободной руке. Следом выступает крепкий,
выносливый жеребец, на него взгромоздилось сразу двое ездоков. На одном -
кожаные штаны и куртка поверх короткого камзола из плотной ткани; голова
его непокрыта, длинные волосы сзади завязаны в узел. Правой рукой он
поддерживает молодую женщину, которая сидит на коне боком, прислонившись к
груди спутника. Она кутается в коричневую епанчу с капюшоном, из-под
епанчи видны только глаза и нос...
ресурс Том Шарп (Thom Sharp)
