прорывов, которые отрывают нас от нас самих, которые не дают "нам самим" даже времени сформироваться позади них, но которые, напротив, бросают нас в другую сторону, в сухую пыль мира, на у..
Мистеру Вульфу крайне неприятно, когда женщина дрожит: он может даже вбить себе в голову, что вы собираетесь закатить истерику, и тогда никто на свете не заставит его выслушать вас...
Словно по какому-то наитию, он протянул руку и ткнул пальцем в красную кнопку. Двое здоровенных мужчин в ..
Смотрите также:
Entrevistas a Tom Sharpe (Spanish)
Вы читаете «Оскорбление нравственности», страница 3 (прочитано 1%)
«Блотт в помощь», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Дальний умысел», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Звездный час Уилта», закладка на странице 44 (прочитано 23%)
«Новый расклад в Покерхаусе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
По огромному плацу, где могли
бы маршировать до десяти тысяч солдат, теперь бродили пациенты больницы.
Бывший дворец губернатора был превращен в педагогический колледж, и на его
лужайках, где когда-то происходили великолепные приемы, теперь загорали
студенты. По мнению Ван Хеердена, смотреть на все это было странно и
грустно. Едва он задумался над тем, почему англичане с такой легкостью
отказались от своей империи, как вертолет, зависнув над казармами полиции,
пошел на снижение.
-- Красиво стоят, -- сказал мэр, показывая вниз на выстроившихся для
парада полицейских.
Ничего, сухо подтвердил коммандант, вынужденный от размышлений о былом
великолепии снова вернуться к серой действительности. Он посмотрел туда, где
пятьсот человек, лицом к трибуне, ожидали прибытия начальства. На его
взгляд, ничего великолепного и даже просто красивого не было ни в этих
шеренгах, ни в стоящих позади них шести бронемашинах-"сарацинах". Вертолет
опустился на землю, и, когда его винты перестали вращаться, коммандант помог
мэру спуститься и проводил его к трибуне. Полицейский оркестр заиграл бодрый
марш, а в нескольких железных клетках разразились лаем и рычанием шестьдесят
девять сторожевых собак. Обычно в этих клетках сидели ожидавшие суда
негры-заключенные, но сегодня по случаю проведения парада клетки освободили.
Я за вами, - сказал коммандант у подножия лестницы, ведшей на
возвышение к трибуне. Там, наверху, высокий стройный лейтенант держал на
поводке огромного добермана-пинчера, зубы которого, как успел с тревогой
заметить мэр, были злобно оскалены.
-- Нет, только после вас, -- ответил мэр.
-- Вы первый, я настаиваю, -- продолжал уступать дорогу коммандант.
-- Послушайте, не стану же я драться там, наверху, с этим доберманом,
-- сказал мэр.
Коммандант Ван Хеерден улыбнулся.
-- Не беспокойтесь, -- ответил он. - - Это чучело. Это и есть та самая
награда.
Он неуклюже взобрался на возвышение и коленом отпихнул добермана в
сторону. За начальником полиции поднялся и мэр.
-- Лейтенант Веркрамп, руководитель местного отделения службы
безопасности, -- представил наверху коммандант стройного лейтенанта.
Лейтенант улыбнулся холодно и как-то печально. Мэр уселся на
предназначенное ему место. Он понял, что его познакомили с представителем
БГБ - Бюро государственной безопасности, организации, которой не было равных
в деле пыток подозреваемых. Скажу несколько слов, - - предложил комман-дант,
-- а потом вы вручите награду. -- Мэр кивнул, соглашаясь, и коммандант
направился к микрофону.
Тем временем:
...
Он указал, что любой, кто входит в контакт с ребенком,
является учителем, который непрерывно описывает ему мир,
вплоть до того момента, пока ребенок не будет способен
воспринимать мир так, как он описан. Согласно дону Хуану мы
не сохраняем памяти этого поворотного момента просто потому,
что, пожалуй, никто из нас не имел никакой точки соотнесения
для того, чтобы сравнить его с чем-либо еще. Однако, с этого
момента и дальше ребенок становится ч л е н о м . Он
знает описание мира и его членство становится полноправным,
я полагаю, когда он становится способным делать все должные
интерпретации восприятия, которые, подтверждая это описание,
делают его достоверным.
Для дона Хуана в таком случае, реальность нашей
повседневной жизни состоит из бесконечного потока
интерпретаций восприятия, которым мы, т.е. Индивидуумы,
которые разделяют особое членство, научились делать
одинаково.
Ты идея, что интерпретации восприятия, которые делают
мир, имеют недостаток, соответствует тому факту, что они
текут непрерывно и редко, если вообще когда-либо, ставятся
под вопрос. Фактически, реальность мира, который мы знаем,
считается настолько сама собой разумеющейся, что основной
момент магии состоящий в том, что наша реальность является
просто одним из многих описаний, едва ли может быть принят,
как серьезное заключение.
К счастью, в случае моего ученичества, дона Хуана
совершенно не заботило, могу я или нет понимать то, что он
говорит. Таким образом, как учитель магии, дон Хуан взялся
описывать мне мир со времени нашего первого разговора. Моя
трудность в понимании его концепции и методов проистекала из
того факта, что его описание было чуждым и несовпадающим с
моим собственным описанием.
Его утверждением было то, что он учит меня, как
"видеть", в противоположность просто "смотрению", и что
"остановка мира" была первым шагом к "видению"...
ресурс Том Шарп (Thom Sharp)
