Голос его сделался громким и пронзительным и знакомое Симпсону безумноепламя снова появилось в его глазах...
- Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось... - Верно, Кирюха...
ловно божество, Альфа и Омега (4) сущего, над океаномлегких облаков, и смотрит вниз; потом, после неопределенно долгого перерыва,уже не испытывая такого блаженства, оно восприняло чу..
Смотрите также:
Вы читаете «Уилт», страница 1 (прочитано 0%)
«Блотт в помощь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Звездный час Уилта», закладка на странице 35 (прочитано 18%)
«Оскорбление нравственности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод: К.Мец
1
Когда Генри Уилт выводил собаку на прогулку, или, точнее, когда собака
выводила его погулять, или. еще точнее, когда миссис Уилт приказывала им
убираться из дому, чтобы дать ей возможность заняться йогой, он всегда
выбирал один и тот же маршрут. Вернее, этот маршрут выбирала собака, а Генри
послушно следовал за ней. Они шли мимо почты, пересекали детскую площадку,
проходили под железнодорожным мостом и выходили на тропинку, ведущую вдоль
реки. Пройдя по ней около мили, они опять переходили железную дорогу и
возвращались домой улицами, где все дома были больше и лучше, чем дом Уилта,
где много зелени, а вдоль дороги припаркованы исключительно "роверы" и
"мерседесы". Почему-то именно здесь Клем, чистокровный Лабрадор, чувствовал
себя как дома и делал все свои дела, пока Уилт неловко стоял, сознавая, что
он чужой в этом районе, и жалея, что это так, а не иначе. За всю прогулку
практически только здесь Уилт в какой-то мере осознавал, где он находится.
Всю остальную часть пути он обычно был погружен в мысли, не имевшие никакого
отношения к его маршруту. По сути дела, каждая прогулка с собакой
превращалась для него в путешествие в несбыточное, мечты об отдаленной
возможности безвозвратного исчезновения миссис Уилт, о внезапном обретении
богатства или назначении на высокий пост, о том, что бы он стал делать, будь
он министром просвещения, или, еще лучше, премьер-министром. Он придумывал
уловки, которые могли бы помочь ему достичь цели, мысленно спорил со своими
оппонентами. Если бы кто-нибудь в этот момент обратил внимание на Уилта (а
большинство людей не обращало на него никакого внимания), то увидел бы, что
время от времени губы его шевелятся, а рот кривится в усмешке. Это Уилт
отвечал на собственные вопросы и вдребезги разбивал контраргументы. Именно
во время одной из таких прогулок, к тому же под дождем и после особо
утомительного дня в училище, Уилт впервые почувствовал, что не сможет
осуществить свое предназначение -- жить так, как он сам считает нужным, --
если с его женой не произойдет какого-нибудь страшного и не совсем
случайного несчастья.
Этот вывод не был внезапным, медлительность вообще была характерна для
Уилта, которому всегда не хватало решительности. Доказательством тому
являлись десять лет, проведенные им в Фэнлендском техучилище в качестве
младшего преподавателя второй категории. Десять долгих лет он проработал на
гуманитарном отделении училища, читая лекции будущим газовщикам, штукатурам,
каменщикам и водопроводчикам. Или, вернее, следя за тем, чтобы они вели себя
тихо. Десять лет он провел, переходя из одной классной комнаты в другую с
двумя дюжинами экземпляров Оруэлла, "Сыновей и любовников", "Кандида" или
"Повелителя мух", изо всех сил стараясь, безо всякого видимого успеха,
развить эстетические чувства слушателей дневного отделения.
Тем временем:
... Окутанный
лиловатой мглой, вставал перед ней незнакомый город, подобный призраку.
Дождь кончился. На другом берегу Сены, на набережной Дез-Орм, обозначились
маленькие, серые, испещренные вывесками дома с неровной линией крыш; за ними
горизонт расширялся, светлел, его обрамляли налево - синий шифер крыш на
башнях ратуши, направо - свинцовый купол собора св. Павла. Сена в этом месте
очень широка, и девушка не могла оторвать глаз от ее глубоких, черных
тяжелых вод, катившихся от массивных сводов моста Мари к воздушным аркам
нового моста Луи-Филиппа. Река была усеяна какими-то причудливыми тенями-то
была спящая флотилия лодок и яликов; а к набережной были пришвартованы
плавучая прачечная и землечерпательная машина; у противоположного берега
стояли баржи, наполненные углем, шаланды, груженные строительным камнем, и
над всем возвышался гигантский грузоподъемный кран. Свет молнии померк. Все
исчезло.
"Вранье, - подумал Клод, - это просто потаскушка, шатается по улицам в
поисках мужчины".
Он не доверял женщинам; ему казалась глупой выдумкой вся эта история: и
опоздавший поезд и грубиян-извозчик. При новом ударе грома перепуганная
девушка опять забилась в угол.
- Не можете же вы здесь ночевать! - обратился к ней Клод, повысив
голос.
В ответ она еще сильнее расплакалась и, всхлипывая, прошептала:
- Сударь, умоляю вас, проводите меня в Пасси... Ведь мне надо в Пасси.
Он пожал плечами, - за дурака она его, что ли, принимает? Машинально он
повернулся в сторону набережной Селестен, где находилась извозчичья стоянка.
Там не было видно ни одного светящегося фонаря.
- В Пасси, милочка, а почему бы не в Версаль?....
ресурс Том Шарп (Thom Sharp)
