Эти тихие звуки так ему понравились, что он подумал: "Наверное кто-то из королевских музыкантов проходит около дома". А это просто маленькая коноплянка пела свою весеннюю песенку...
От второй порции Дайел отказался, кивнул и бесшумно вышел. Кендл..
Вкруг глухо отвечал на волн ревущих глас; &nb..
Смотрите также:
Вы читаете «Уилт», страница 10 (прочитано 5%)
«Блотт в помощь», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Дальний умысел», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Звездный час Уилта», закладка на странице 44 (прочитано 23%)
«Новый расклад в Покерхаусе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Оскорбление нравственности», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
Хотя она делала то же
самое, все валилось из рук. Например, сгорал предохранитель в пылесосе, или
забивался сток в раковине, куда попал кусочек морковки. В такие дни
пришедшего с работы Генри ждало либо молчание, либо град упреков по поводу
его многочисленных ошибок и Недостатков. В такие дни Генри обычно особенно
долго гулял с собакой и спал беспокойно, то и дело поднимаясь, чтобы пойти в
туалет, сводя этим на нет благотворное действие антисептика, которым Ева
посыпала края унитаза, и тем самым давая ей предлог поутру снова наброситься
на него с упреками и напоминаниями о всех его недостатках.
-- Что же я, черт побери, должен делать? -- спросил он однажды. -- Если
я спускаю воду, ты жалуешься, что я не даю тебе спать, а если я не спускаю
воду. ты говоришь, что утром на. все это противно смотреть.
-- Да. противно, и, кроме того, зачем это ты смываешь антисептик с
боков унитаза? И не отпирайся! Я сама видела. Ты прицеливаешься по кругу,
чтобы порошка совсем не осталось. Ты делаешь это специально.
-- Если я буду спускать воду, он и так весь смоется, да еще и ты
проснешься, -- сказал Уилт, сознавая, что у него действительно, выработалась
привычка метиться именно в порошок. Чем-то он ему был противен.
-- Почему ты не можешь дождаться утра? И вообще, так тебе и надо, --
сказала она, предупреждая его очевидный ответ. -- Меньше надо пива пить. Ты
должен гулять с Клемом, а не наливаться в. этой ужасной забегаловке.
-- Отлить иль не отлить, вот в чем вопрос, -- сказал Уилт, принимаясь
за овсянку. -- Что ты от меня хочешь? Чтоб я его узлом завязал?
-- Какая разница, завяжешь не завяжешь, -- с горечью заметила Ева.
-- Для меня очень даже большая разница, так что спасибо.
-- Я имею в виду нашу интимную жизнь, и ты прекрасно это понимаешь.
-- А, ты об этом, -- сказал Уилт.
Но так обычно происходило в "один из таких дней".
В ее лучшие дни случалось нечто неожиданное, привносившее в ежедневную
рутину новое и будившее в Еве уснувшие было надежды, что каким-то чудесным
образом все изменится к лучшему. Именно на таких ожиданиях и зиждилась ее
вера в жизнь. Эти смутные надежды были духовным эквивалентом тех мелочей,
которые занимали все ее время и так удручающе действовали на Генри. В ее
лучшие дни солнце обычно светило ярче, настроение у Евы было приподнятое, и,
обрабатывая мастикой лестницу, она напевала себе под нос "Однажды принц
придет ко мне". В такие дни, преисполненные неясных, но прекрасных и
возвышенных ожиданий, Еву особенно раздражал вид Генри Уилта,
возвращающегося после трудного дня в училище.
Тем временем:
... Если человек предпочитает ничто, я ничего не могу ему дать. Но почти все люди, кого я встречал в том мире, в котором я живу, заведомо согласятся, что нам нужна жизнь повседневной романтики; жизнь, соединяющая странное с безопасным. Нам надо соединить уют и чудо. Мы должны быть счастливы в нашей стране чудес, не погрязая в довольстве. Именно об этом достижении моей веры я хочу поговорить. У меня есть особая причина упоминать о яхтсмене, который открыл Англию. Ведь человек этот — я. Я открыл Англию. Я не знаю, как можно в этой книге обойтись без внимания к себе, и, правду говоря, боюсь показаться занудным. Однако занудство спасет меня от обвинения, которое меня сильно удручает, — от обвинения в легкомыслии. Я глубоко презираю легкую софистику, и, наверное, хорошо, что именно за нее меня многие упрекают. Я не знаю ничего столь ничтожного, как пустой парадокс, — искусная защита того, что защиты не стоит. Если бы Бернард Шоу вправду зарабатывал на жизнь парадоксами, он стал бы обычнейшим миллионером, потому что с его умственной активностью он мог бы изобретать парадокс каждые шесть минут. Это так же легко, как лгать, ведь это и есть ложь. Правда же в том, что Бернард Шоу не может солгать, если не примет ложь за правду. И я стеснен теми же невыносимыми узами. Я в жизни не сказал ничего, что считал бы только забавным, хотя, конечно, у меня есть нормальное тщеславие, и я могу счесть забавным то, что сказал я. Одно дело описывать разговор с горгоной или грифоном, которых на свете нет. Другое дело — встретить носорога и радоваться, что он выглядит так, словно его выдумали. Человек ищет истину, но иногда его просто тянет к истинам причудливым. Я сердечно предлагаю мою книгу всем добрым людям, которые от души ненавидят то, что я пишу, и считают это (весьма справедливо) жалкой клоунадой или утомительным шутовством. Ибо если эта книга — шутка, шутка обернется против меня. Я — человек, с величайшей отвагой открывший открытое ранее. Если книга окажется похожей на фарс, героем фарса буду я; ведь здесь рассказано, как я воображал, будто первым высаживаюсь в Брайтоне, и обнаружил, что я последний...
ресурс Том Шарп (Thom Sharp)
